Маленький грустный сад
Пишет Карина о том, как я наделила клумбы магическим значением, как постепенно моя любовь к лобелиям перешла в борьбу с ними и как в итоге они научили меня стойкости и нежности.
История произошла в 2024 году.
Первый месяц — с середины мая и до середины июля — сад был моим маленьким раем. Писала магистерскую диссертацию и выходила в четыре утра слушать соловьев, пить кофе, смотреть на цветы. Лобелии улыбались мне. Внизу расползлась живучка. Рядом стояли в маленьких горшочках клены, по стенке вился виноград, сбоку кустилась вербена, свисала длинными лианами традесканция.
Цветы на балконе сливались с окружающей зеленью и тогда я поняла, почему мой проспект назван Лесным [Лесной проспект в Санкт-Петербурге]. Редко проезжал трамвай или поливальная машина. К нам приходили гости, мы пили вино на балконе но никто из них не видел этот маленький сад в такой рассветной тиши. Это была моя тайна.
Июнь нагревался, диплом написался. Я говорила Мише, что однолетние растения, чудом пережившие зиму, точно не переживут летний сезон. Так и вышло, колеусы почернели первыми. После начались дожди и нижние клумбы, развернутые наружу залило. Образовалось болото. Возможно, оно и стало рассадником заразы, которая со временем охватила и загубила мой сад.
В июле стояла жара. Я едва ли успевала ощипывать лобелии, клумбы сохли и дичали. Первой высохла дикая вербена. Её стволы стали совсем желтыми, но она стойко и ярко цвела.
Я предприняла попытку спасти маленькие клены и заказала на озоне шесть пакетов вонючего и грязного фитоспорина [препарат для защиты растений от грибка и других заболеваний]. Кое-как развела, изговнила все и уверовала в спасение кленов. Не спасла.
Моей последней отрадой оставались гвоздики: их маленькие кустики разрослись и каждый день раскрывали новые приземистые белые цветы с рифлеными краями. Гвоздики цвели так пышно, что я не заметила, как на свежей зелени появился белый налет.
Постепенно моя забота о саде перешла в войну. Я выдирала сухие соцветия вместе с молодыми побегами, я залила клены отравой так, что сожгла все живые листья. Когда на последних гвоздиках проступила мучнистая роса [грибковое заболевание от которого листья, побеги и корни покрываются белыми пятнами], я почувствовал отчаяние. Два горшка с кленами полетели прямо с третьего этажа. Я проиграла. Жара и мучнистая роса оказались сильней. Бессилие и отчаяние.
Несколько дней я думала о том, что вот сейчас пойду и перекопаю шалфей. Засажу заново нижние клумбы взрослыми петуниями.
Наступил август. Смотреть на балкон было тошно. Однажды я вышла, сняла верхние кашпо с лобелиями, вербеной и гвоздикой, развернула их наружу. Теперь вы в руках природы. Пускай вас поливает дождь и сушит солнце.
Вскоре я узнала о том, что умер мой старый друг. Прошли недели. В день похорон встала рано утром и в лучах солнца увидела, что снова зацвела моя вербена. Как она была хороша.
В то же день я пришла убрать отсохшее и обратила внимание на лобелии, которые и без моего участия продолжали давать редкие белые цветы. Я начала разбирать засохшую спутанную клумбу. И каково было мое удивление, когда под клубнем отцветших ветвей, я обнаружила юные побеги. Жизнь внутри клумбы продолжалась.
На протяжении трех дней я проводила по одному часу над клумбой, всего их было три. За три дня разобрала первую. Моя война с садом перешла в состояние договора. Мне стало жалко, мне стало стыдно. Я чувствовала вину и благодарность к маленьким хрупким растениям, которые продолжали стремиться цвести и радовать меня, несмотря на то что я бросила их умирать. Ко мне вернулся тот трепет и та нежность, которые я испытывала в первые майские дни. Сад выглядел плохо, у сада почти не осталось сил, кроме магической. На второй из трех дней я поняла, что мучнистая роса перекинулась и на лобелию. До последнего отказывалась верить своим глазам. Вернулась ярость. И все же я решила распутывать, окучивать и разбирать ее до самого последнего дня. Август заканчивается, умрет моя лобелия от первых заморозков октябрьской ночью или от паразита, не важно.
Я вернулась к своему саду или вернее — сад вернул меня к себе. Садовница из меня средняя. Глядя на балконы вокруг я чувствую зависть и ревность. Мои маленькие отважные цветочки научили меня стойкости и безусловной любви. Не знаю, как там у соседки, но я чувствую ответственность, сожаление, нежность, стыд, грусть, радость и скорбь одновременно. Всё, что только можно испытать за лето, было пережито мною в этом саду. Приняв и полюбив его, я стала чуть добрей и к себе самой.
Карина Никифорова